СИОН ДИКОГО ЗАПАДАВ вое шакала гуляют опавшие листья.
Красная сырость песчаника скрыта туманом.
Вспыхнув вдоль края дороги, знакомые лица
тут же сливаются с мертвым ночным океаном.
Время сквозит ощущеньем пустынного дома.
Все заколочено, брошено под снегопады.
Лес, как покинутый город, стоит незнакомо.
Вслед за бродяжьим обозом уходят дриады.
Только от страха, должно быть, не ведаешь страха,
в спешке навесив замки на любимые двери.
Жизнь – это лишь отряхание старого праха
и превращенье следов в дорогие потери.
Все покидают на зиму бескрайние горы.
Нас тоже выводит декабрь из-под каменных сводов,
не ведая, как и куда устремляются взоры
птиц, полусонных зверей и усталых народов.
Не зная, что взгляд на скалистые стогна,
сколько б ты ни был в пути, ни мечтал о ночлеге,
однажды уткнется в такие же теплые окна,
где души столпились, как пленники в утлом ковчеге.
Zion National Park, 1996
REVERSE
Ранним утром 28 января мне позвонил один известный литератор сообщить, что умер Иосиф Бродский. С этим прозаиком я познакомился в Нью-Йорке, но книги его прочитал еще в России. Мы убеждали друг друга во взаимных симпатиях, пытались дружить. Вечером предыдущего дня заинтересованно обсуждали по телефону парочку, трахающуюся в окне противоположного дома. Я описывал происходящее, тот комментировал. Сегодня тема изменилась. И тон литератора изменился тоже. «Все, Месяц, кончилось ваше время, - сказал он. - Диктатора больше нет. Мы свободны. А вот у вас теперь жизнь изменится…». Я не понял, что имел в виду этот человек. Жизнь моя от Бродского не зависела, хотя его существование в пределах географической досягаемости придавало сил, казалось опорой. Да, у меня был влиятельный знакомец, к которому в случае чего можно было обратиться. Не более того. Жалко было. Обидно. Тошно. Я хорошо помню это трезвое утро на следующий день после моего возвращения с Дикого Запада. На кухонном столе стояла початая бутылка французского бренди, к ней я притронуться не решился. Откуда-то взялась скромная серьезность, без надувания щек и пролития слез. Может, в тот день завершения грандиозных снегопадов, какая-то эпоха действительно закончилась, а новая началось. Я позвонил Марине Георгадзе. Она настаивала на том, чтобы я назвал имя мерзавца, так категорично отозвавшегося о гении в день его смерти. Я воздержался, и с тех пор об этой истории вообще помалкивал. Через несколько дней мы сходили на гражданскую панихиду где-то на 6-ой авеню, на следующий день съездили в Аптаун в епископальную церковь на отпевание. Вокруг происходило что-то не очень нам понятное: люди важничали, были разодеты, кто во что горазд, произносили неделикатные вещи и тут же ссорились или, наоборот, воспользовавшись моментом, знакомились, влюблялись, «спаривались и просыпались».
ноябрь 1991, у Джефферсон билдинг Библиотеки Конгресса США
Я тоже был влюблен в одну сумасбродную дамочку, русскую американку, зависшую между двумя культурами и материками, дочку культового издателя времен холодной войны. Любовь была безответной – в те времена именно это и было мне нужно. Я ничего толком не писал, а необходимость в эмоциональном и сюжетном наполнении жизни уже появилась. Был влюблен в свое удовольствие, пил и переживал. Ее реальное появление в моей судьбе воспринял бы как вторжение. Даже наш незатейливый роман проходил, так сказать, в тени Бродского. Девушка поэта традиционно для ее сословия боготворила, ее батюшка готовился к публикации воспоминаний о норинском мученике. Имя Бродского звучало нечасто, но если и звучало, то на самых высоких нотах, с придыханием, о нем говорили как об абсолютной величине. Культ не стал для моей избранницы смыслом жизни, но его отголоски давали представление о том, насколько он прочен, вычерчен, несомненен. Сотворение кумиров располагает к иронии. Когда я понял, что она должна быть полностью исключена, то замолк, понимая, что люди верят в то, во что хотят верить, а самое искреннее мое суждение будет воспринято как оскорбление.
( Read more... )Из Нью-Порта я отправил рождественские открытки знакомым писателям: мое романтическое невежество позволяло поздравлять всех именно с Рождеством, невзирая на конфессиональную принадлежность. Я мыслил универсально: в СССР все были атеистами, здесь должны стать христианами. Мое крещение в лютеранство в Южной Каролине в 1993 году - такой же безответственный ход: я считал свой поступок типично русским, намекающим на всемирную отзывчивость. Русский писатель всегда немного нерусский; я не был знаком с подобными клише, но пользовался ими интуитивно. Время растворено в воздухе, и в то время свобода была синонимом неразборчивости. Дилана Томаса я подхватил с аналогичной легкостью, как корь. Увидел в библиотеке, имя помнил из рассказа Кортасара – мне этой рекомендации было достаточно. Бродский отреагировал на мой выбор с юмором. Оценив изобретательность поэта по части создания фактуры, он добавил: Дилан Томас, это вам как раз по уму. Я не стал спрашивать, что по уму Иосифу Александровичу. Но приколы его можно было взять на вооружение. «Где вы остановились в Вашингтоне?» - «У Сьюзан Эйзенхауер, у нее квартира в пригороде». - «Хм, я бы этим не гордился». Он был человеком способным чем-либо гордиться: причины были. Некоторое время я был влюблен в него: завороженно, провинциально, по-детски… Думаю, моя влюбленность сохранилась бы и в случае его неприятия моих стихов... Почему-то я был уверен, что Бродский меня поддержит, хотя по молодости к таким вещам относишься трепетней. Возможно, моя трепетность могла казаться со стороны нелепой, даже бестактной. Почему я ни разу не пригласил Бродского на свои фестивали в Хобокен? Ведь рассказывал, советовался. Логично было бы позвать. Жданов, Драгомощенко, Пригов, Искренко… Я считал, что он – птица другого полета. Не знаю, что я имел в виду… Ложная скромность? Отсутствие предприимчивости? Сейчас подобные вещи делаются машинально... Почему я мямлил? Считал его американским поэтом? Был раздавлен Нобелевской репутацией? Ведь нет… За этим стояла некая вежливость, нечто, что сродни желанию делать все наоборот, почти назло самому себе.
1.Керам К. «Первый американец» / Пер. с Воронковской М.В., Савинковой Н.А. М.: «Вече», 2005
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif?v=92.1){kind=small}
